Домушники

0
56

На прошедших выборах в Мосгордуму не было массовых «каруселей», грубых вбросов бюллетеней и бегства комиссий с протоколами. Но осталась одна из процедур, которая безотказно срабатывает, когда требуется собрать больше голосов за провластных кандидатов, а именно — голосование на дому.

По закону, можно включить человека в реестр для «надомного» голосования только по его собственной инициативе. Не должно быть никакого активного побуждения к «надомному» голосованию со стороны избиркома или органов государственной и муниципальной власти.

Но, как минимум, с 2013 года наблюдается такая картина: городские власти организуют «надомное» голосование через социальных работников. Схема предельно проста: социальный работник предлагает опекаемому им пенсионеру заполнить заявление, о котором пенсионер зачастую не думал и не вспоминал. И заявления передают в избирком. А там составляется реестр, который служит основанием для того, чтобы в день выборов нагрянуть с урной к пенсионеру домой.

С урной наголо

Впервые я наблюдал такое «надомное» голосование на выборах мэра Москвы в 2013 году. Несколько часов в статусе наблюдателя я ходил вместе с членами избиркома по квартирам. Среди «подавших заявку на надомное голосование» были недееспособные и те, кто глубоко удивился тому, что «подал заявку». Был, к примеру, один пожилой человек, который набросился на избиркомовцев и, выгоняя их, замахнулся на них стулом. В общем, примерно из тридцати человек, внесенных в реестр для «надомного» голосования, реально ожидали урну человек десять. И из них только один (!) действительно проявил инициативу и сам лично пригласил комиссию.

Все это выглядело как циничное глумление над стариками, которые понятия не имели, что это за выборы, и ставили галочку в бюллетене, как говорила одна почтенная избирательница, пытаясь вспомнить фамилию мэра: «За этого, как его? Сабурова?». Мои протесты по поводу неправильного составления реестра «надомного» голосования избирком тогда отклонил.

В этом году организация «надомного» голосования вышла на новый уровень. Я был членом окружной избирательной комиссии с правом совещательного голоса в округе 15 (Гольяново, Метрогородок, Северное Измайлово). Там коммунист Сергей Савостьянов сражался с единороссом Андреем Метельским.

Объезжая участковые избиркомы в течение дня голосования, я практически в каждом из них находил составленный соцработниками внушительный список «надомников», в котором мелькали нетипичные записи — личные просьбы от избирателей принести урну на дом. Таких личных просьб было одна-две на несколько десятков фамилий.

Находя формальные огрехи, я тут же писал жалобу и тут же получал на нее отказ. В большинстве случаев для установления того, что пожилые люди сами не инициировали включения их в реестр для «надомного» голосования, пришлось бы обзвонить их всех, что нереально сделать в день выборов.

Влияние «надомников»

Как эти несамостоятельные заявки на «надомное» голосование повлияли на итоги выборов в Москве? Для сравнения, естественный, средний уровень «надомного» голосования не превышал 2% от явки, о чем свидетельствовали, к примеру, несильно искаженные административным ресурсом данные 1999 года (см. рисунок 1). В 2019 году в Москве, в среднем, 9% избирателей проголосовали на дому.

Источник: Новая газета

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь